Research by Peter Kaznacheev
Research
OPEC will reduce oil production. Why does it mean nothing? (OPEK sokratit dobychu nefti. Pochemu ehto nichego ne znachit?) Peter Kaznacheev, Republic

30.1

ЭКОНОМИКА

ОПЕК сократит добычу нефти. Почему это ничего не значит?

Пять причин падения цен на нефть, которые не могут устранить ОПЕК и Россия


Петр Казначеев
   
3 декабря, 11:54

 

30.3

Хранилища нефти в Оклахоме. Фото: Nick Oxford / Reuters

К соглашению о сокращении добычи, достигнутому в Вене 30 ноября, шли долго и с боями. Больше двух лет страны ОПЕК и Россия пытались договориться то о снижении экспорта, то о его «заморозке» – и все безрезультатно. И вот наконец-то свершилось. Самый большой ажиотаж вызвали спекуляции на тему того, кто из членов организации и сколько обязательств на себя взял (совокупная договоренность – около 1 процента мировой добычи). Но все эти декларации мало что значат, если не затрагивают основных причин снижения нефтяных котировок. Как и в случае с другими событиями из разряда «черных лебедей», падение цен на нефть 2014 года стало результатом сразу нескольких стратегических изменений, которые сошлись во времени, что и привело к снижению цены. Вот пять ключевых факторов:

  1. Сланцевая революция

Пожалуй, самой важной причиной обвала цен стала сланцевая революция. В июне 2014 года США достигли рекордных уровней добычи нефти, обогнав Россию и Саудовскую Аравию впервые с 1972 года. Как следствие, Соединенные Штаты сменили Саудовскую Аравию в роли мирового swing producer. Одна из причин – в особенности сланцевых месторождений: в силу малых размеров бурение новых скважин не является капиталоемким. Соответственно, объемы добычи могут быть также быстро увеличены путем бурения новых скважин без каких-либо серьезных капитальных затрат. Это отличает их от больших скважин на традиционных месторождениях.

Допустим, что страны ОПЕК сейчас выполнят свои обязательства и сократят производство (что само по себе сомнительно). Предположим, что и Россия последует этому примеру и выведет с рынка обещанные 300 тысяч баррелей в сутки (что тоже далеко не факт). Что произойдет с ценами? Какое-то время рынок будет находиться под впечатлением от дисциплинированного поведения экспортеров – он может вознаградить их умеренным ростом нефтяных котировок. Умеренным, потому что заявленные сокращения незначительны. Но праздник продлится недолго. Нефтяные компании в США, прежде всего сланцевые, которые никакими квотами не связаны, быстро заполнят своей нефтью освободившуюся рыночную нишу. После этого цены возвратятся на прежний уровень. И мы окажемся в исходной точке. Добро пожаловать в мир сланцевой экономики!

К вопросу о том, сможет ли Америка быстро нарастить добычу. В результате падения цен она сократилась на 900 тысяч баррелей – но американские компании могут быстро нарастить производство (по прогнозу Международного энергетического агентства – до 13 млн баррелей в день к 2019 году). К тому же не стоит забывать про заявления Дональда Трампа: он собирается ослабить экологическое регулирование времен Обамы и сократить налоги для нефтяных компаний – вот и дополнительный стимул для наращивания добычи в Америке.

30.4

  1. Замедление экономики Китая

В 2015 году ВВП Китая вырос на 6,9 процента, в этом году прогнозы обещают схожие темпы. Казалось бы, показатель неплохой по мировым меркам, но все познается в сравнении. Для Китая это самый низкий результат за 25 лет. Замедление произошло не только в Китае, но и во многих других крупных экономиках – странах БРИКС и других так называемых «растущих рынках». Это, в свою очередь, ограничило рост потребления топлива.

За годы рекордно быстрого роста Китая мировая нефтяная отрасль оказалась в сильной зависимости от китайской экономики. Представители российского правительства признают: замедление китайской экономики на 1 процентный пункт транслируется в замедление экономики России на 0,5 процента.

И повлиять на ситуацию в Китае и на других «растущих рынка» ОПЕК никак не может. Что говорить про ОПЕК, когда в самом Китае пока не выработали плана действий – все ограничивается командно-административным подходом: Национальная комиссия по развитию и реформам КНР просто установила целевой диапазон роста ВВП на 2016 год в 6,5–7 процентов. Но для ускорения темпов роста решения партии и правительства недостаточно – требуются глубокие структурные реформы, до которых пока дело не дошло.

  1. Эффективное энергопотребление

За последние годы мир совершил прорыв на пути к эффективному энергопотреблению. Характерный пример – снижение объема использования жидкого топлива в двигателях. По сравнению с 1990-ми годами средний расход топлива в грузовых автомобилях, легковых автомобилях и авиационном транспорте сократился на 10, 20 и 30% соответственно. И это системный сдвиг, а не кратковременная волатильность. Мир уже не вернется к использованию устаревших двигателей. В будущем энергоэффективность будет только расти – остановить технологический прогресс ОПЕК точно не под силу.

  1. Укрепление курса доллара

Нефть – крупнейший глобальный товар, который торгуется в долларах США. Поэтому ее цена сильно зависит от курса доллара и, косвенно, от процентных ставок ФРС США. В ноябре этого года доллар вышел на самый высокий уровень по отношению к корзине валют с 2003 года. Курс американской валюты на целых 40% выше минимума 2011 года. Любопытно то, что победное шествие доллара в последние дни подпитывается намерениями Дональда Трампа отказаться от прежней политики Федерального резерва и повысить процентные ставки. В ночь после выборов десятилетняя доходность гособлигаций США выросла до 2,3%, с 1,7% – а это сулит доллару дальнейшее повышение.

Вопрос о том хорош или нет сильный доллар для американской экономики и мира в целом – предмет оживленных дискуссий (большинство экономистов считают, что нет). Но в отношении нефтяных котировок все более однозначно: дорогой доллар – это один из факторов удешевления барреля.

30.5

  1. Снижение политической премии в цене нефти

Начиная с 1973 года, после войны Судного Дня, нефтяной рынок крайне остро реагировал на вооруженные конфликты и любую нестабильность на Ближнем Востоке. Все поменялось в 2014 году. Лавинообразное распространение ИГИЛ (террористической группировки, запрещенной в России) на Ближнем Востоке и в Северной Африке происходило в непосредственной близи от центров мирового нефтяного экспорта. Но на протяжении 2014 и 2015 годов цены продолжали стремительно падать. Получается, что мир перешел в состояние «нефтяного дзена».

Дело опять-таки в том, что США вышли на первый план в мировой добыче нефти. Америка, в отличие от многих других стран мира, не подвержена угрозе национализации собственности и других событий, которые дестабилизируют нефтяную промышленность. Как следствие, в глобальных масштабах рост добычи в США уменьшил премию за политический риск в цене на нефть. Раньше нервозность энергетических рынков перед лицом конфликтов была негласным инструментом влияния на цены, ведь войны и терроризм сотрясали Ближний Восток постоянно и довольно сильно. Так что даже если очередное решение ОПЕК сократить добычу не давало требуемого эффекта, то рано или поздно какой-то конфликт в регионе срабатывал на повышение цены. Теперь страны-нефтеэкспортеры лишились этого подспорья, что создает для них дополнительные сложности.

Вывод: ослабление ОПЕК и отсутствие мотивации сокращать добычу

О том, почему ОПЕК и России не удалось договориться в феврале этого года в Дохе и почему рынок не сильно взволновали обещания, данные в Алжире в сентябре, я уже писал в своих предыдущих публикациях. Сомнения нефтеэкспортеров понятны. ОПЕК и раньше не отличалась строгой дисциплиной, а сейчас, в условиях потери Саудовской Аравией роли swing producer, следить за соблюдением договоренностей и наводить порядок стало просто некому. Судя по тому, как тяжело дались нефтеэкспортерам последние ноябрьские соглашения, как долго и мучительно они к ним шли, и какие скромные результаты это принесло – все это, скорее, демонстрация не силы, а слабости организации. Возможность ОПЕК влиять на цену нефти значительно снизилась – поэтому у членов организации нет мотивации договариваться о серьезном сокращении добычи.

Петр Казначеев

Директор Центра сырьевой экономики РАНХиГС

https://republic.ru/posts/76895